Новая книга: Бадранов А.Ш., Буранчин А.М. «Республика Башкортостан в системе российского федерализма» | Новости Башкортостана

Новая книга: Бадранов А.Ш., Буранчин А.М. «Республика Башкортостан в системе российского федерализма»

05.10.2010 в 00:36 \\ Культура \\ 3806
  • Первый рисунок

В конце 2009 г.  в Уфе  вышла в свет научная монография к.и.н. А.М.Буранчина и А.Ш.Бадранова «Республика Башкортостан в системе российского федерализма (конституционно-правовой и политологический анализ)». Уфа: ДизайнПолиграфСервис, 2009. 128 с.

Эта книга сразу же вызвала неоднозначную реакцию, как у представителей башкирской этнополитической элиты, так и у прежней власти. Авторам было «рекомендовано» прекратить распространение монографии «до лучших времен». По иронии судьбы именно идеи, заложенные в книге, должны были стать основой для альтернативной  идеологии (взамен «суверенитетской»), и укрепить позиции, прежде всего, политсистемы РБ и современного башкирского общества. Неожиданная смена власти летом 2010 г. в Башкирии и назначение нового президента дают возможность всем желающим ознакомиться с исследованием по политической истории региона в постсоветский период (1985-2009 гг.).
 

ТРАДИЦИОНАЛИСТСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ НОВЕЙШЕЙ БАШКИРСКОЙ ИСТОРИИ (РЕЦЕНЗИЯ Р.Р.ВАХИТОВА)
 

1.  Монография А.Ш. Бадранова и А.М. Буранчина «Республика Башкортостан в системе российского федерализма (конституционно-правовой и   политологический анализ)» выделяется из общего ряда работ на тему федерализма, которые регулярно выпускаются в научных издательствах национальных республик в составе РФ. В ней высказан ряд оригинальных идей, которые заставляют увидеть в новом свете и механизмы российского федерализма, и национальные движения нерусских народов России и пути развития этих республик (прежде всего, Республики Башкортостан). Причем идеи эти выстраиваются в систему или  концепцию, альтернативную господствующим в наши дни социально-философским парадигмам «остаточно-марксистского» толка. Речь о новом традиционалистском толковании советской и постсоветских цивилизаций и входящих в них народов. Рассмотрим его подробнее.

 

2.  Традиционализм, получивший относительно широкое распространение в кругах российских интеллектуалов в 1990-е годы – явление сложное и многообразное. Прежде всего, в нем следует выделить такую ветвь как религиозный интегральный традиционализм, представленный за рубежом Р. Геноном, Ю. Эволой, Ф. Шюоном, а в позднем СССР и России Ю. Мамлеевым, Е. Головиным, Ю. Стефановым и др.  Суть его состоит в том, что существует некое архаическое, мистическое знание – Традиция, которое передается  инициатическим путем – от учителя к ученику в тайных обществах с начала истории. Религии мира, враждебные друг другу на уровне открытом, эзотерическом, на закрытом, экзотерическом, мистическом уровне якобы несут тот или иной вариант единой Традиции. Эта Традиция наполняет жизнь людей смыслом, задает им цель существования, несет в себе законы, по которым должно строиться общество. До эпохи Нового времени все общества на земле были традиционными, то есть строились на основе того или варианта Традиции. Они включали человека в мистический план бытия, раскрывали его внутреннее экзистенциальное предназначение  и потому такой социальный порядок был и остается нормой.  В Новое время на Западе возникает общество модернистское, которое отказывается от Традиции, объявляет религию частным делом человека, объявляет смыслом жизни человека погоню за материальными благами, потребительство. Это глубоко порочное, ненормальное общество, уничтожающее человека духовно, оно неизбежно должно рухнуть в результате консервативной революции – переворота консервативной традиционной контрэлиты, которой предстоит самоорганизоваться в  недрах антитрадиционного современного общества и восстановить на Западе мир Традиции.

Интегральный религиозный традиционализм, как видим, был не только интеллектуальным учением, но и идеологическим проектом, смыкавшемся с крайне правыми идеологиями Запада (хотя при этом такие лидеры западного традиционализма как Геон и Эвола резко критиковали и фашизм, и национал-социализм, но не за их антилиберализм, а напротив, за слишком тесную связь с буржуазной массовой культурой)[1]. Он был влиятелен в 1920-е – 1930-е годы, после второй мировой войны в Европе он становится маргинальным явлением (своеобразное короткое возрождение он пережил в позднем СССР и в России в 1980-е-1990-е гг.).

Но под влиянием религиозного интегрального традиционализма возникает иной академический традиционализм, направление в современных гуманитарных науках, которое преимущественно интересуется традиционными домодернистскими обществами (прежде всего, так называемыми примитивными культурами – народов островов Тихого Океана, Австралии, Африки, обеих Америк, Сибири и Дальнего Востока). Академический традиционализм не нацелен на поиски единой Традиции, хотя признает наличие архетипичных перекличек религий различных традиционных обществ. Он также не ставит перед собой задачи возрождения традиционного общества, хотя далек от его очернения, свойственного для узкого просветительского рационализма. Это – программа исследования культур традиционного типа (причем, традиция понимается уже демистифицированно – как механизм самовоспроизведения культуры). Крупнейшим представителем академического традиционализма или, как его еще называют, «археологии традиции» являлся румынско-американский ученый М. Элиаде [2].

Наконец, в 1990-е годы в постсоветской России возникает третий вариант традиционализма – социальный или советский традиционализм, о котором, собственно, дальше и пойдет речь. Его создатель – философ и публицист С.Г. Кара-Мурза [3]. Он в большей мере интересуется не религиозной стороной жизни традиционного общества, а стороной социально-экономической. Вслед за Аристотелем он определяет ее как «ойкономику», хозяйствование, целью которого является не получение наибольшей прибыли, как при капиталистическом хозяйствовании, «хрематистике», а удовлетворение жизненно важных потребностей всех участников хозяйства.  Таким образом, материальной основой  традиционного общества является община – совокупность людей, которые считают нормой не конкуренцию, как в гражданском либеральном обществе, а взаимопомощь, солидарность.  Собственно, традиционное общество С.Г. Кара-Мурза так и определяет – общество солидарности или общество-семья, а противостоящее ему западное либеральное модернистское общество – общество конкуренции, общество-рынок.  Отсюда и различное понимание государства в мире традиционном и антитрадиционном: в первом государство – «отец», который следит за порядком в семье и забоится о каждом из ее членов, во втором государство – «наемный менеджер», лишь минимально вмешивающийся в дела конкурирующих атомизированных граждан.  

С.Г. Кара-Мурза далек от чисто морального осуждения либерального общества, хотя он ясно дает понять, что нормой считает отношения в обществе-семье. Невозможность и пагубность построения в России либерального общества и живучесть в ней традиционных отношений объясняется С.Г. Кара-Мурзой особыми условиями бытия российской цивилизации: суровый климат, враждебное геополитическое окружение, все это делает эффективным хозяйствование  и управление  именно по традиционным, а не по либеральным принципам. 

Новацией С.Г. Кара-Мурзы является оригинальное истолкование советского общества. Он одним из первых обратил внимание на то, что сущность советской цивилизации вовсе не совпадала с ее идеологической саморепрезентацией. Советская цивилизация считала себя воплощением марксистского, социалистического проекта, а на самом деле была новым урбанистическим, индустриальным вариантом характерного для России традиционного общества – с общинными взаимоотношениями в трудовых коллективах, с государственным патернализмом и т.д. Тот факт, что ее идеологией был марксизм С.Г. Кара-Мурза считает одной из причин краха советского проекта. Марксизм как западническая европоцентристская идеология, убежден он, не годилась для самоосмысления советской цивилизации, без чего невозможно было победить ее внутренние болезни, улучшить, «подремонтировать» ее.

 

3.   Во второй части монографии «Республика Башкортостан в системе российского федерализма (конституционно-правовой и   политологический анализ)», написанной А.М. Буранчиным, предпринимается оригинальная и многообещающая попытка развить идеи С.Г. Кара-Мурзы, применив их для анализа истории башкирского народа и его современного положения.  А.М. Буранчину удалось показать, что традиционалистская методология С.Г. Кара-Мурзы открывает большие возможности для понимания советского и постсоветского башкирского общества. До сих пор эту проблематику исследовали либо представители академической науки из среды национал-либеральной башкирской интеллигенции, либо их оппоненты – либералы-западники из федерального центра и их союзники из среды оппозиции в РБ. И те, и другие исходили из стереотипов европоцентризма, впитанных либо через советский официальный марксизм либо через современный западный европоцентризм что приводило к явной аберрации восприятия. В действительности, ни историю русского народа, ни тем более историю степных народов Евразии невозможно понять через схемы марксизма («первобытное общество-рабовладение-феодализм-капитализм-социализм») или либерализма («дикость-варварство-цивилизация»), разработанные на материале истории западных народов и к тому же впоследствии сильно догматизированные [4]. Попытки найти феодализм и даже буржуазный либерализм у дореволюционных башкир, что свойственно для башкирских национал-либералов, так же тщетны, как попытки отыскать капитализм у дореволюционного русского народа, подавляющую часть которого составляло общинное крестьянство, «выпадающее» из ментальности западного типа [5]. И русские, и башкиры, и все остальные народы России-Евразии развивались и развиваются по своим путям, которые не похожи на пути развития модернистского Запада. И башкиры и русские на всех этапах своей истории были и остаются традиционным обществом. Это общество не хуже, и не лучше европейского, оно просто иное и оно наилучшим образом приспособлено к тем условиям жизни, которые характерны для народов срединной Евразии.

Это исходная позиция анализа А.Буранчина. Выводы его вкратце таковы. Будучи традиционным народом, башкиры всегда сопротивлялись насаждению либеральных западных ценностей, которые губительны для любого традиционного народа. Движение башкир начала ХХ века под руководством З. Валидова следует понимать именно так – не как движение за либеральные демократические ценности, как трактуют его с 1990-х годов идеологи башкирского национал-либерализма, а как антилиберальное традиционалистское движение. Сам Валидов был эсером, социалистом-народником, лозунги движения также были социалистическими (главный из них требовал сохранения общинного землевладения у башкир). Если в головах верхушки движения и были элементы буржуазно-либеральной идеологии, то это не было характерным явлением, основную массу движения составляли простые башкиры с традиционным общинным сознанием. Уклон лидеров и особенно Валидова в европоцентрнизм и модернизм и предопределил его неудачу как лидера всех башкир. Принятие башкирами Советской власти было связано с тем, что они интуитивно почувствовали ее общинный, и в то же время державный, импонирующий традиционному народу дух. 

В советский период башкиры пережили консервативную модернизацию или модернизацию без вестернизации. Они стали городским народом, обрели национальную интеллигенцию, рабочий класс, миновав при этом господство капиталистической атомизации, духа наживы и конкуренции, что погубило немало малых народов и на самом Западе (за период становления капитализма в Европе исчезло более 150 малых народов). Советское государство поддерживало культуру башкир, способствовало ее развитию, что в немалой мере было связано с существованием этногосударственой автономии башкир в составе РСФСР.

Либеральные реформы 1990-х годов стали новым ударом для башкир, практически поставили их на грань уничтожения. Башкирская деревня умирает, в городах идет активное разрушение традиционной культуры, ассимиляция башкир. Только сохранение остатков советского традиционализма в 1990-е 2000-е годы  в рамках авторитарного республиканского режима М.Г. Рахимова («крестьянско-традиционного» по определению А.М. Буранчина) не позволило полностью исчезнуть башкирам как этносу. Однако чем глубже идут либеральные преобразования, тем сомнительней становится перспектива выживания нерусских традиционных народов, в том числе башкир. К тому же принятие башкирской интеллигенцией фактически европоцентристских и либеральных лозунгов привело к кризису башкирского самосознания: либеральный национализм образца 1990-х годов  не дает категорий для осмысления трагедии башкирского народа, которую несет с собой капитализм. Требуется, чтобы башкирская интеллигенция переосмыслила историю и современность своего народа с позиций традиционализма.

Таковы основные выводы работы А.М. Буранчина. В целом они не вызывают возражений, традиционалистский подход к российской истории был многократно апробирован в постсоветские годы и показал свою эвристическую ценность. Более того, применение его к башкирской истории можно рассматривать как некую новацию и поставить ее в заслугу автору. Хочется лишь заметить, что пока еще перед нами не стройная научная концепция – результат традиционалистского анализа новейшей башкирской истории и современности, а лишь заявка на нее. Причем, заявка не лишенная публицистического и идеологического уклона, что само по себе естественно, если вспомнить об актуальности темы, но вряд ли хорошо и уместно для научного исследования. Автору работы предстоит еще продумать многое: особенности традиционного башкирского общества в сравнение, например, с русским традиционным обществом, специфику «советского традиционализма» и т.д. и т.п.  Остается лишь пожелать ему успехов на этом пути.
 

                                           Источники и литература:
 

1. Показательна в этом смысле работа Ю. Эволы «Фашизм: критика справа».

2. См. такие работы как «Аспекты мифа», «Миф о вечном возвращении» и др.

3. См. его работы «Советская цивилизация», «Истмат и проблема «Восток-Запад», «Столыпин – отец русской революции» и др.

4. Точку зрения, что например, феодализм – сугубо западное явление отстаивал еще в советские времена крупнейший отечественный историк А.Я. Гуревич; современные медиевисты сомневаются в эвристической ценности марксистской концепции феодализма и по отношению к истории средневековой Европы.

5. Преувеличение значения капиталистических отношений в России рубежа 19 и 20 веков восходит к работе В.И. Ульянова-Ленина «О развитии капитализма в России», основные положения которой сам Ленин пересмотрел в своих статьях 1905-1907 гг.

 

Р.Р. Вахитов,

к.филос.н., г. Уфа

 

РЕЦЕНЗИЯ А.Т.БЕРДИНА

 

В своей работе авторы монографии попытались дать анализ крайне сложным политическим, социокультурным, правовым и историческим процессам, протекавшим в постсоветский период в Республике Башкорстан (1985-2009 гг.). Несмотря на то, что авторами сделан упор на изучение конституционно-правовой и политической сферы нашей республики – темы, затронутые в книге, охватывают различные аспекты развития регионального сообщества, так или иначе влияющие на политическую жизнь РБ.

Первый раздел исследования «Башкортостан в системе российского федерализма», написанный А.Ш.Бадрановым, посвящен конституционно-правовому анализу. Автор раздела достаточно обстоятельно рассматривает основные понятия федерализма, принятые в зарубежной и отечественной литературе, отдельно останавливается на проблемах и особенностях формирования российского федерализма, непростых взаимоотношениях между центром и регионами в постсоветский период. Особый раздел посвящен А.Ш.Бадрановым анализу современного конституционно-правового развития Республики Башкортостан.

В частности, автор приходит к выводу, что «исходя из анализа статей и норм Конституции Республики Башкортостан редакции 1993 г. очевидно, что республика как субъект федерации обладала особыми правами и полномочиями, которые утратила впоследствии». Как пишет автор «в 1990-2000 гг. Россия развивалась как асимметричная федерация, путем суверенизации субъектов федерации». Однако с 2000 г. начался обратный отчет. В итоге, как указывает А.Ш.Бадранов, «совершенно естественно, что этот процесс начался с «редактирования» конституций республик». В 2002 г. были приняты Законы РБ «О внесении изменений и дополнений в Конституцию Республики Башкортостан». В результате чего, по мнению автора, «Конституция потеряла прежний облик и прежнее содержание». В ходе данной конституционной реформы «По внутреннему, юридическому содержанию из нее были изъяты понятия о суверенности республики, и вытекающие из понятия суверенитета положения».

В заключении А.Ш.Бадранов делает ряд важных выводов. 1.Федеративные отношения в России исторически развивались в парадигме самоопределения народов и  «национального вопроса». 2. Федеративные отношения в Российской Федерации находятся в постоянной динамике от асимметрии к симметрии, от децентрализации к централизации, и наоборот. 3. Дальнейшее конституционно-правовое развитие Республики Башкортостан напрямую зависит от развития федеративных отношений и этнополитических процессов.

Однако повышенный интерес исследования без сомнения вызывает второй раздел книги посвященный трансформации политической системы Республики Башкортостан написанный историком и политологом А.М.Буранчиным.
В первом параграфе «От «перестройки» до режима В.Путина» автор  дает краткую и достаточно объективно написанную хронику политической жизни республики в 1985-2000 гг.
 Данный раздел, написанный с использованием большого количества источников и литературы, позволяет получить довольно полный обзор политических событий региона «периода суверенитета». Стараясь быть по возможности максимально объективным, А.М.Буранчин, описывает события, бесстрастно освещая позиции, как сторонников «суверенного развития», так и политической оппозиции РБ. Исторические перипетии этого сложного периода преподнесены автором практически без аналитики, но в четкой хронологической последовательности, что позволяет любому интересующемуся получить ясную картину событий, без идеологической «нагрузки». Историк по образованию, А.М.Буранчин, издал две монографии по этому периоду и написал их, прежде всего, по канонам принятым в региональной исторической науке (тема его диссертации «Общественно-политическое развитие Республики Башкортостан в конце 1980-х- 1990-е гг.»).

Начало перестроечных реформ в БАССР, принятие Декларации о суверенитете РБ, слом советской партийной системы в республике, подписание Федеративного договора – таков неполный перечень тем освещенных в этом разделе.

Представив в первом параграфе краткую хронику событий 1985-2000 гг., автор переходит к непосредственному анализу произошедших в постсоветский период процессов, параллельно продолжая историческое описание вплоть до 2009 г.

С этого момента он предстает перед нами уже совершенно в другом качестве - политолога и даже социолога. Связано это, прежде всего, с тем, что А.М.Буранчин приходит к выводу о необходимости применения  социокультурного подхода, необходимого для адекватного описания произошедших  после распада СССР событий в жизни  республики и башкирского народа.

Исходя из этого, автор вводит в свой научный обиход такие базовые понятия как «традиционное общество», «социокультурный процесс», «неоконсервативный откат», «легитимация режима», «молекулярная революция», «традиционализм», «категории очевидности», «социокультурный код», «консервативная модернизации», «Постмодерн», «либеральная цивилизация», «референтная группа», «советизм» и др.

В применении социокультурного подхода к региональным общественно-политическим процессам и заключается главная новизна данного исследования.

Начиная со второго параграфа «Республика Башкортостан: через движение за суверенитет к «традиционному обществу», автор рассматривает интересующие его постсоветские процессы через призму социокультурного анализа независимо от того идет ли речь о башкирском обществе, национальном движении или характере правления президента М.Г.Рахимова.

Так, А.М.Буранчин приходит выводу, что в «процессе легитимации региональной власти в 90-е годы в РФ, да и по сегодняшний день, принимают значительные социальные группы и слои населения и поэтому оценивать существующие там политсистемы как направленные на удовлетворение  узких элитных или этнических интересов, по крайней мере, ошибочно. Такие системы в условиях российской действительности были бы нежизнеспособны». По мнению автора «лишь использование региональной (суверенитетской) идеологии, придает политическим системам в национальных регионах  видимость этнократии, но назвать их таковыми можно с большой натяжкой».

Говоря  о характере современных республик РФ, автор считает, что эти регионы «именно постсоветские, они транслируют традиционные ценности и продолжают нести символический груз рухнувшего государства. В большинстве из них сформировались лишь фасадные структуры гражданского общества и вновь возродились черты присущие советской системе».

Анализируя современную внутреннюю политику федерального Центра, автор дает следующий прогноз – «итогом путинской «неоконсервативной революции» по отношению к национальным регионам должно стать смещение постсоветских, «старых» элит, обладающих пусть незначительной, но автономной легитимностью, на реально управляемый, и даже рекрутируемый на месте, госаппарат. При развитии такого сценария  система «новой» власти настроится и адаптируется настолько быстро и «безболезненно», что в некоторых республиках пройдет практически незаметно». Думается, что события лета 2010 г. в Республике Башкортостан достаточно ясно  показали верность этого утверждения…

Другим узловым моментом исследования стало рассмотрение воздействия Интернет-ресурсов на политический процесс РБ. Данная область, стоит отметить, до этого практически не была объектом научного анализа со стороны регионального научного сообщества. Переход к новой реальности, который, по мнению автора, «условно можно назвать переходом к «информационному обществу», создает принципиально иную ситуацию. Поскольку «информационная составляющая с каждым годом становится фактором, оказывающим все большее влияние на политическое действо, важным структурным элементом зарождающего общества, требующим новых походов для исследования этого феномена».

В то же время, пытаясь дать типологическую оценку современному российскому обществу, А.М.Буранчин, исходя из параметров, предложенных Т.Парсонсом, приходит к весьма нетривиальному заключению. По мнению автора «при всех изменениях «внешнего» характера, механизм социокультурной кодировки все время воссоздает один и тот же тип социума, то есть передается как некая константа цивилизационного типа». Однако, как считает исследователь, «уже внутри этого общества могут существовать черты или образы других типов обществ. Именно поэтому, пишет А.М.Буранчин, «постсоветская Россия имеет структуры общества потребления, индустриального и информационного», но при этом в целом является обществом традиционного типа.

В целом, стоит отметить, что А.М.Буранчин в своем исследовании опирается на работы авторов достаточно широкого идеологического и методологического спектра. Это, прежде всего, труды известного публициста и политолога С.Г.Кара-Мурзы, социолога А.С.Ахиезера, философа А.С.Панарина,  А.А.Зиновьева, «либерального  демографа» А.Г.Вишневского и даже теоретика левого движения Антонио Грамши. Из региональных ученых – это работы философа и евразийца Р.Р.Вахитова, элитолога Р.Р.Галлямова, философа А.Т.Бердина и др.

Думается, что в этом нет ничего необычного, поскольку для А.М.Буранчина (как и для любого ученого) главной, так сказать «центральной» целью исследования является задача, как можно более адекватно описать существующую реальность. Другими слова, провести вербализацию любой проблемы, используя при этом различные методологические приемы. Что вполне целесообразно, поскольку на сложную динамику политического процесса воздействуют множество как прямых, так и опосредованных факторов.

В том числе и по этой причине автор в своем исследовании концентрирует внимание на анализе различных форм современного традиционализма, поскольку, как он сам пишет в ведении, «сегодня уже очевидно, что «традиционное общество» оказало, по сути, главное влияние на политическое и культурное  развитие республики в 1990-2009 гг.».

Эта мысль не бесспорна, тем не менее, основания для подобных утверждений дает аналитический материал самого автора.

Так, используя социокультурный метод, А.М.Буранчин предлагает альтернативную «официальной» трактовку такому сложному историческому феномену как «башкирское национальное движение». Подвергнув обоснованной, на наш взгляд, критике детерминированный подход Р.Г.Кузеева, автор дает свою периодизацию национальному движению в ХХ веке. Так, по его мнению, и башкирские восстания, и  движение автономистов во главе с А.-З.Валиди точнее трактовать как реакцию «традиционного общества» на новые вызовы разрушения башкирского «локального мира». Как считает исследователь, несмотря на политическую риторику, они были вызваны в первую очередь попытками снизить «статусно-ролевое положение башкир в структуре российского государства», а значит, сломать и изменить структуру общества.

Обращаясь к анализу «движения за суверенитет» автор достаточно убедительно показывает, что оно было крайне специфическим феномен советской версии традиционализма, порожденного, прежде всего, демонтажем политической системы СССР. А.М.Буранчин определяет его как имитационную форму национального движения, поскольку, по его мнению, «кроме угрозы утери языковой идентичности (главной причиной которой была урбанизация, а не национальная политика СССР), а также неявного дискомфорта социокультурного характера, связанного постепенной утратой фундаменталистских черт советского общества, существенных угроз для башкирского народа к моменту «перестройки» не было».

Подробно останавливается автор на проблеме специфики и состояния современного башкирского общества. Рассмотрев дореволюционную идентичность башкир, идентичность советского периода, А.М.Буранчин приходит к тревожному выводу – распад советской цивилизации в ходе либеральной революции привел к интенсивной «атомизации» башкирского общества, породил тяжелый кризис национальной идентичности. Данный переход привел к упадку духовной и моральной нравственности, маргинализации значительной части башкирского населения. «Башкирское общество сегодня, - пишет автор,- это сплав архаики и постмодерна, аномальное и непредсказуемое состояние социума». Выход из этой ситуации, А.Буранчин видит в создании нового проекта исторического развития – консолидации башкирского этноса на основе традиционных и религиозных ценностей, государственного и семейного патернализма, в рамках идеологии «народа-семьи».

Вызывают интерес и наблюдения автора относительно менталитета и коллективных архетипов башкирского народа. Несмотря на то, что проблеме изучения «башкирской традиции», народного характера уже были посвящены некоторые региональные работы (например, д.ф.н. З.Я.Рахматуллиной), тем не менее, А.Буранчин, на наш взгляд, сумел внести ряд существенных дополнений. В частности, обращаясь к фигуре нашего национального героя, он считает, что образ и личность Салавата Юлаева являются выражением главной сути коллективной психологии башкирского народа. Поскольку как «поэт и воин» он сочетает в себе все основные черты и установки башкирского этноса. «В исторической памяти он зафиксирован как центральный «цементирующий» символ, а не является, как пытаются доказать сегодня некоторые исследователи, культом навязанным советской идеологией».

Представляет также несомненный интерес использование автором теории «культурной гегемонии» А.Грамши применительно к авторитарному режиму РБ. Исходя из ее основных положений, А.М.Буранчин приходит к выводу, что «существующий режим РБ, как и любой сложившийся порядок (исторический блок), имеет свои точки опоры. И эти точки не только «насилие» со стороны республиканской власти. Это не только принуждение, осуществляемое государственным аппаратом». Такими точками опоры, по мнению автора, является «пассивное присоединение и принятие социальными слоями, формально не заинтересованных в ее сохранении, основных постулатов региональной идеологии». В целом можно утверждать, что выводы, полученные в ходе исследования, внесут определенный вклад в изучение региональных политических систем постсоветской России, позволят по-новому взглянуть на характер и природу авторитарных («традиционалистских» по определению автора) режимов.

С социокультурной точки зрения дана оценка в исследовании и первому Президенту республики М.Г.Рахимову. В монографии также раскрываются некоторые особенности менталитета «соборного» человека и крестьянского типа мышления. Поскольку, по мнению А.М.Буранчина, «традиционный человек» - это универсальный социальный и культурный тип, не сводимый только к этническим маркерам.

В исследовании отдельно дана попытка рассмотреть постсоветское развитие Республики Башкортостан исходя из теории «консервативной модернизации». Сделаны неоднозначные, но интересные выводы о главных тенденциях развития нашего региона.

Несколько слов о своеобразном стиле, который использует автор. Это скорее научно-публицистическая  манера изложения. Нарочито простая и логически ясная. И это далеко не случайно. Как человек, остро переживающий трагическую ломку жизни своего народа и в целом культуры России, А.Буранчин постарался сделать свои идеи доступными для представителей как верхних, так  и нижних «этажей», прежде всего, башкирского общества, максимально расширить потенциальную аудиторию. Внимательный читатель может обратить внимание и на то, что автор как бы балансирует между «религиозно-философским» и «рациональным» осмыслением исторических процессов. Такой стиль дает в совокупности целостную, психологически оправданную картину, связанную с общей мировоззренческой матрицей консервативного мышления.

В заключение хотелось бы сказать, что, безусловно,  многие утверждения автора небесспорны и вызовут яростную полемику, но тем не менее, отрицать важность проделанной работы не приходится. История любого региона, а тем более такого сложного в полиэтничном и конфессиональном плане как наша республика, должна всегда быть предметом пристальной научной и общественной рефлексии. Игнорирование социокультурных особенностей евразийской цивилизации, попытки в одночасье создать институты западного общества в России, уже привели не только к расколу населения страны, демографическому кризису,  но и породили череду 20-летних нескончаемых, незавершенных, мучительных реформ. Найдет ли наше общество пути для выхода из этой ситуации, зависит, в том числе, и от верного научного осмысления постсоветской действительности.

 
Кандидат философских наук А.Т.Бердин.
 

Книгу можно приобрести по адресу:
1.  г. Уфа, ул.Гафури 13/1, в приемной Института гуманитарных исследований АН РБ. Тел. 272-79-47

2. г. Уфа, - ул. 50 лет СССР, 12. Книжный магазин "ЭДВИС". Тел.  282-83-92

Цена 100 р.)








http://www.rb21vek.com

Читайте также:
Комментарии
Добавить комментарий
avatar
Фотографии
  • Знаменитости Башкортостана
  • Башкортостан с разных ракурсов
  • Знаменитости Башкортостана
  • Знаменитости Башкортостана
  • Знаменитости Башкортостана
  • Знаменитости Башкортостана
  • Башкортостан с разных ракурсов
  • Башкортостан с разных ракурсов
  • Башкортостан с разных ракурсов
  • Знаменитости Башкортостана
  • Башкортостан с разных ракурсов
  • Башкортостан с разных ракурсов
Инфо
Система Orphus
Positive SSL
О САЙТЕ
www.bashklip.ru 2007 - 2017 | Настоящий ресурс может содержать материалы 16+ | Реклама на сайте | Обратная связь | Помощь | RSS | Если вы нашли ошибку - выделите текст и нажмите Ctrl + Enter